Уроженец Республики Конго, попавший в Крым в рамках специальной программы Минобрнауки РФ, поделился с Мостпресс откровениями о родине и России, где прожил больше полугода, ответив на неудобные вопросы.


В этот день он впервые попробовал кофе. Почему-то решил, что оно поможет ему побороть страх перед интервью, которое тоже в его жизни было впервые, и составил мне компанию. Сначала одну маленькую чашечку, потом вторую, побольше. Третью уже не рискнул – разболелась голова.   

В пока еще удивительной и толком не знакомой ему стране, о которой раньше от разных людей слышал немало как хорошего, так и плохого, для этого чернокожего парня вообще много чего было в новинку. Но уж кофе. Там, откуда родом Люка Экзосе Мукембу, его не только пьют, и довольно часто, но и выращивают, хоть и не так активно, как в стране по соседству – по другую сторону большой реки, той самой, единственной в мире, что пересекает экватор дважды и уступает по водности одной лишь Амазонке. Люка не раз любовался характерной Конго, но не купался никогда. И в водах Атлантики, что в нескольких часах езды от родного Браззавиля, тоже. Говорит, океана даже не видел – не было возможности съездить к побережью.

Так что первой «большой водой», с которой познакомился по-настоящему, стало Черное море уже по прибытии в Россию. Их дружба завяжется весной и окрепнет летом. Но прежде предстояло пережить зиму. Африканца встречал декабрь. И Москва. И еще много чего. Люка не из пугливых, но последовавшие одно за другим испытания судьбы едва выдержал.  

Несмотря на то, что в Республике Конго субэкваториальный климат, средняя температура колеблется в пределах 35 градусов и никогда не опускается ниже 28, взрослые девушки и женщины, говорит он, не носят здесь одежд, обнажающих ноги выше колена. Разве что иногда, на вечерние развлекательные мероприятия. Но не в городе днем и не дома при родителях. И хоть современная европейская культура и мода продолжают экспансию континента, есть вещи, которые тут не приживаются. По крайней мере пока.

После детального обсуждения степени раскрепощенности прекрасной половины по разные стороны океана стало ясно, что разговаривать с ним легко и весело на любые темы, даже не самые приятные.

Люка Мукембу успел повстречать очень разных людей на пути к своей новой жизни, но чем ближе он оказывался к цели, тем чаще попадались те, кто не отворачивался, не боялся подойти, ответить и предложить помощь. А иногда – о чудо! – пожать руку или даже обнять. Вместо того чтобы унизить или броситься наутек. Смешно и грустно, но, судя по всему, до недавнего времени он всерьез считал, что именно так – резко отскакивая в сторону и крестясь – встречают чернокожих в России. 

Впервые русских Люка увидел в Российском центре науки и культуры в Браззавиле. Но то были все-таки «другие русские», не такие, как те, что ждали его здесь. Да и ждали ли? Так он думал-думал, а потом думать устал. К хихиканью исподтишка и откровенному хохоту, которые должны сопровождать африканца повсюду, был готов, смирился и свыкся еще до отлета.

Спрашиваю, почему так? Говорит: «Нам рассказывали, что тут у вас, в России, расизм. И предупреждали, что на нас будут смотреть и смеяться». К счастью, прогнозы рассказчиков в полной мере не оправдались. Хотя с неприкрытым любопытством и смешками прохожих, чего уж греха таить, сталкиваться доводилось. Впрочем, как и с абсолютным безразличием, и с чуть ли не родственным радушием.

Искренность и открытость парня зашкаливают, впечатление не портят даже те неловкие моменты, когда он испытывает смущение из-за того, что не может быстро построить фразу так, как ее задумал. Простых путей не ищет: пока не сформулирует, не успокоится. Временами поражает, как быстро и не шаблонно отвечает на вопросы этот конголезец, еще какие-то полгода назад не знавший ни одного слова – да что там слова – ни единой буквы из русского алфавита.

Семь месяцев учебы в Севастополе, и вот результат. Кажется, Люка и сам изумлен, что такое возможно, и очень благодарен всем своим педагогам, которых называет не иначе как «эти хорошие добрые люди». А еще соседям по общежитию, русским студентам и своим землякам конголезцам, которые, в отличие от него, стали изучать язык задолго до того, как покинуть Африку. О том, что существует программа, по которой иностранные студенты с любых континентов могут получить шанс бесплатно учиться в вузах России, Люка узнал от друзей. Сначала не поверил. А потом решил попытать счастья – оформил заявку, обратился в посольство. Согласно правилам, предварительный отбор кандидаты проходят в своей стране, после чего информация подается в Министерство образования и науки России. На втором этапе претендентов выбирают уже непосредственно вузы.

В то, что ему повезет, Мукембу до последнего сомневался. На тот момент он уже учился на одном из факультетов Университета имени Мариана Нгуаби, а факультет здесь, надо сказать, не предел мечтаний, а единственная альтернатива для тех, кто провалил экзамены в институт. Люка оказался одним из таких и был расстроен. Говорит, что всегда очень хорошо учился, в потом вдруг разленился, вот так и вышло. Разлениться, конечно, немудрено: обязательное образование в Конго – 13 лет: шесть лет в школе, четыре – в колледже и три – в лицее. Сейчас, говорит парень, маленькие конголезцы начинают садиться за парты уже с четырех лет, сам же он застал то время, когда первоклассниками становились преимущественно шестилетки.

О том, что он прошел отбор, узнал летом прошлого года и сразу занервничал: как же ехать, совсем не зная языка? Но конголезцы ведь это охотники, так что долго не думал – решил брать буйвола за рога, а дальше будь что будет. А дальше был Севастопольский государственный университет.

 Фото: Анна Петрова

«Я знал, что выбирают самых умных, которые получили самые хорошие оценки, и не думал, что меня выберут. Не верил. Мои друзья, пока ждали результатов, стали учить язык и уже хорошо говорили. И когда разговаривали между собой, я на них смотрел и ничего не мог понять. Но я очень оптимист человек, я ничего не боюсь. И когда сюда приехал, то встретил Нелли, и благодаря ей всему научился».

По шесть часов каждый день, кроме выходных. Таким был график занятий, которые проводила упомянутая Люкой Нелли Небылица, преподаватель русского языка подготовительного отделения СевГУ для иностранных студентов. Спустя пять месяцев к языку добавились специальные предметы, которые также читались на русском: обществознание, география, литература, физика, химия, информатика. За партой стал проходить почти весь световой день. 

Но самыми ударными выдались последние две недели до экзамена, когда на один только русский уходило по восемь часов. И все это в июле, в кабинете с видом на море! Но Люка не сдавался. Больше того – по итогам испытаний из шести иностранных студентов, закончивших курс, он стал единственным, кто получил сертификат с наивысшей оценкой – 100 баллов.  

«Я не знаю как и почему я так быстро научился и могу хорошо, ну, нормально разговаривать с русскими людьми. Думаю, что это потому, что я очень люблю говорить». 
 
Помимо русского, который продолжает изучать, он отлично владеет французским, официальным в Республике Конго, и неплохо английским – его учил в школе и дополнительно дома, со словарем, мечтая о путешествиях. Свободно общается и на родном китуба – одном из нескольких в группе языков банту в Африке. А вот второго национального языка, лингала, больше распространенного в соседней Демократической Республике Конго, почти не знает. И, судя по всему, вряд ли узнает или очень не скоро: возвращаться в Конго, чтобы там жить и работать, Люка не намерен. Во всяком случае, до тех пор, пока и как специалист, и как человек не добьется прочных позиций в обществе, достаточных для того, чтобы что-то менять.   
 
 
Конечно, ездить на родину он по возможности будет, ведь там осталась семья, хоть, как говорит Люка, и не очень большая: девять человек. Отца парень совсем не помнит. В 90-х годах прошлого века, как раз тогда, когда сам он появился на свет, тот погиб в одном из боев между Севером и Югом – на войне внутренней, не долгой, но очень жестокой. Так рассказывала ему мама. А всего мам у него шесть. Дело в том, что помимо родной матери, в Конго называют «мамами» всех ее сестер. Кроме того есть дядя, дедушка и младший брат.
 

Родителей конголезцы чтят, и к мнению их прислушиваются даже взрослые дети при принятии жизненно важных решений, в том числе, касающихся женитьбы: старшие непременно должны одобрить выбор, иначе счастью не быть. Компромиссы, конечно, допускаются. Но на что нельзя рассчитывать ни при каких условиях, так это на позволение сочетаться браком представителю бэмби – этноса, к которому относится Люка, – и лаари. Виной тому давняя межэтническая вражда, об истоках которой сегодня уже мало кто помнит, но блюсти заветы предков по привычке продолжают все.

О женитьбе Люка не задумывался и раньше, а после того, как поставил новые цели, в голове и вовсе осталась одна учеба. Но как раз ради нее и пришлось пойти на обман. Или лучше сказать – на хитрость, но все равно грех, ведь дело касалось старшего члена семьи. До сих пор парень терзается из-за этого, но другого выхода, похоже, не было.

Дедушка был категорически против отъезда внука в Россию, так как был уверен, что вдали от дома и в окружении миллиона соблазнов тот непременно забросит учебу и займется тем, чтобы получать сомнительные удовольствия от жизни, не заботясь ни о чем. Не помогли ни долгие рассказы о качественном образовании и больших возможностях, ни ласковые уговоры матери, ни настойчивые увещевания дяди, который быстро сообразил, насколько важно решить вопрос вовремя, и занял сторону племянника. Только лишь когда Люка сказал деду, что обучение за рубежом теперь является обязательным для всех студентов университета и его отчислят с факультета, если он откажется, уважаемый предок сдался и благословил.

И теперь вот сидим мы тут с Люкой, пьем кофе и гадаем: то ли кара его заслуженная настигла, то ли все проще – сам чего напутал или в посольстве кто уставший не ту кнопку нажал. Так или иначе, но изменить уже ничего нельзя, остается смириться: вместо специальности "Архитектура" ждет его теперь "Кораблестроение". Выяснилось, что на каком-то этапе миграции документов закралась в важную графу одного из них досадная оплошность, добавившая к слову "architecture" еще одно – "marine", изменив не просто смысл, а судьбу. 

И хоть морская архитектура – это совсем не про дома, как когда-то мечалось юному конголезцу, отчаиваться  он даже не думает. Улыбается. После снега, полуголых женщин и загадочных расистов его уже ничем не испугать. 

«Я очень оптимист человек и ничего не боюсь. Даже журналист, как вы, я могу. Если судоводитель или строитель кораблей – это хорошо, и если от этой профессии я смогу зарабатывать деньги, тогда не проблема – я смогу. Смогу любить эту профессию и заниматься ею с удовольствием. Человек вообще может много, я считаю. Он не рожден, чтобы быть только архитектором или только судоводителем, или еще кем-то. По-моему, ну, я так думаю, человек может все сделать, главное – это его желание». 

Пока не закончились каникулы, единственным его желанием остается научиться плавать. В этом ему вызвался помочь один из наставников, тех самых "хороших добрых людей", что окружали парня все последнее время, – Андрей Фаерман, директор центра международных образовательных программ университета. Так что новые успехи у Люки уже есть и на этом поприще. Конечно, он не боится. Ну, разве что совсем чуть-чуть.  

Понравилось? (2)

Комментарии: